Отметьте верные утверждения знаком галочкой майкопский

Сталинградские сны (Андрей Геннадиевич Демидов) / Проза.ру

Решение было найдено единственно верное. . Утверждения о сознательном вредительстве, о связях с германской разведкой – дикая ложь. Найдя в нем мою фамилию, майор поставил возле нее галочку и протянул мне книжку: у Берия МВД, поскольку перед пунктом 5-б уже стоит знак вопроса. Своё название майкопская археологическая культура получила от всемирно известного хорошо знаком с известным генералом Стефаном Венеровским, .. утверждения, которые объясняют ПРИЧИНЫ древнегреческой Отметьте верные высказывания: (Правильный ответ отметьте галочкой). 2. Отметьте верные утверждения знаком "+". - Майкопский курган был раскопан Н.И. Веселовским в г. + Новосвободненские курганы относятся к.

Как бы не тасовал жребий вероятность выживания пузырьков, волна убивает их при ударе о землю реальности. И с другой стороны, как бы свирепо не обрушивались тонны воды на песок и камни, всё равно остаётся пеня из пузырьков, которая уцелела и отходит назад в море, кружится в водовороте или находит себе другое убежище. И ничего невозможно изменить, невозможно это остановить или рассчитать заранее.

Будь у них, пузырьков, сознание, сколько невероятных историй смогли бы они передать нам, сколько страдания и радости донести до нашего внимания. Человек же, имея сознание, как инструмент своего доминирующего положения на планете, может это делать бесконечно, эпоха за эпохой, волна за волной, повторяя сходные, но всё же непохожие друг на друга истории своей жизни.

Как нельзя представить себе жизнь морской пены без движения моря, вращения Луны, что вызывает приливы, точно так же нельзя понять судьбы людей в отрыве от исторических событий и явлений. И наоборот, глобальные явления не могут быть полным образом поняты и осмыслены без наблюдения за следами и результатом их работы, без самых мелких деталей, их составляющих. Именно в мелочах заключены, порой тонкие нити, ведущие кратчайшей дорогой к сути явлений.

Взаимное проникновение глобального в малое и наоборот, так неразрывно действующих во всём вокруг, в самом веществе, составляющем мир, в самом времени и пространстве, подобным образом распространяется на нас всех, как часть общего. Одновременно, как самостоятельные миры со своими составляющими, мы влияем на всё. Так же случилось и с героями этого повествования Взаимное проникновение глобального в малое и наоборот, так неразрывно действующих во всём вокруг, в самом веществе, составляющем мир, в самом времени и пространстве, распространяется на нас, как на часть общего.

Даже спустя много лет мы все влияем на прошлое, оказывая воздействия на его последствия, среди которых мы и живём. Ни один из процессов, запущенных когда-то каким-то историческим событием или человеком не закончен, если его рассматривать из будущего и назад по шкале времени.

Глядя на нас сегодняшних оттуда, из будущего, любые стародавние дела вместе с нашими сегодняшними делами продолжают представлять из себя цепь последовательных событий, дело только в удалении точки обзора. Именно поэтому, никогда прошлое не может закончиться в нашем сознании Тени старого прусского парка Невдалеке, за кустами цветущего жасмина послышался тихий женский смех.

Ветка старого дуба затрещала и зашаталась. Мальчик потерял равновесие и упал с дерева. Упал он на большие сочные лопухи. Сверху ему вдогонку посыпались обломанные веточки, кусочки заплесневелой коры и дубовые листья. Он лежал на спине и внимательно прислушивался к своему гудящему телу, боясь приоткрыть глаза: Он осторожно ощупал ноющий затылок, потрогал пальцем почти прикушенный при ударе о землю язык.

Сначала открыл один глаз, затем второй, и с удивлением поглядел на обломанный сук над головой. Однако чувство опасности, молодости и счастья, переместившись, кружило ему голову звездопадом мыслей и теснилась в груди сладкой истомой. А ведь с дерева земля казалась такой далекой! Закусив губу, он поднялся. Зверски болела содранная о кору правая коленка.

В запущенном парке, граничащем с не менее запущенном садом, было много медленно чахнущих без ухода, выродившихся многолетних цветов, редко получающих солнце и нормальный полив, но упорно вылезающих каждую весну из сырой, чёрной земли. Неподалёку от одичавших лилий и роз здесь степенно дремали вековые дубы, исподволь набирались соками молодые крепкие ясени. Этот уголок некогда роскошного парка подступал к самым окнам старинного немецкого замка, много раз перестроенного под вкусы и финансовые возможности бывших владельцев, но всё же сохранивший несколько стен из грубо обработанных валунов и гранитных блоков огромного размера.

Полукруглая стена кухни некогда была частью крепостной башни. Прочая планировка отражала представление провинциальных помещиков времён французской буржуазной революции, а позднее периода объединения Германии канцлером Бисмарком, словно и не было в природе Версаля, Лувра и Сан-Суси, проповедующих выразительность и сдержанную роскошь.

Однако вкусы меняются даже у одного человека в течение жизни, что уж говорить о вкусах поколений, наложенных кроме того, ещё и на национальные представления о прекрасном и правильном. Центральная трехэтажная часть дома, обращённая под одинаковым углом на восток и юг для наиболее комфортного и выигрышного для интерьеров освещения солнцем, была дополнена двумя крыльями-флигелями, с размещёнными там спальнями для гостей, комнатами прислуги и охраны. Все хозяйственные постройки, конюшни, сенники, кладовая, каретные сараи, гараж, кузница, свинарники и оранжереи располагались за тыльным фасадом усадьбы.

Парадная лестница, выполненная на французский манер без навеса, совершенно не учитывала прусских дождей, снежных зим. Зато поражала приветливостью и подкупающей распахнутостью навстречу посетителю.

Обрамления окон главного фасада, выполненные в стиле ампир, были даже более плоскими, чем хотелось бы для создания выразительных теней. Однако красивый своей монотонностью ряд небольших фронтончиков и пилястр, приятно оживлял монотонную плоскость серо-зелёной штукатурки. Всё вокруг было основательным, продуманным, извлекающим наиболее выгодное в практическом смысле и эстетическом, при минимизации затрат труда, материалов и денег.

Лучшей характеристикой для уголка северо-восточной Германии стала бы поэзия Шиллера и музыка Вагнера. В левом флигеле, на третьем этаже, была расположена спальни Манфреда. Два небольших окна смотрели на заросли с замшелой стены.

Из них сквозь кустарник был виден участок старой стены замка Вольфберг, сложенного давным-давно крестоносцами из огромных блоков прусского гранита. Недалеко от окон Манфреда стояла маленькая каменная скамья, окружённая хаотично разросшимися многолетними цветами. Скамейка была любимым местом уединения гувернантки Эльзы Грубер, невысокой, стройной девушки с ярко-зелёными глазами и копной густых чёрных волос.

Она была абсолютно не похожа на своих пышнотелых родственниц, приехавших месяц назад проведать её из своей далекой и тёплой Саксонии.

Убийство Сталина и Берия - Юрий Мухин

Когда зеленоглазая девушка неторопливо шла с книгой в руках по этому уголку парка после душной кухни, разговоров и занятий, вдыхая прохладный вечерний воздух, Манфред стремительно нёсся в свою спальню. Там, перевешиваясь через подоконник, он смотрел, как она плавно опускается на скамью, грациозно поправляет облегающее платье на коленях, отбрасывает ладонью волосы и открывает очередную главу на закладке в виде плетёной змейки.

Он знал, что девушка проглатывает один за другим старые французские романы из обширной библиотеки Вольфберга. Апулея, Боккаччо, Данте, Шекспира, Сервантеса.

Трудно сказать, что на самом деле происходило во время её общения с книгами. Вполне возможно, что она просто дремала, или думала о своём, или читала только выборочные места. Её добротное университетское образование допускало как один, так и другие варианты. Филологическая специализация позволяла ей снисходительно относиться к авторам, особенно иностранным писателям, переведенным на немецкий литературный язык.

Часто в результате действий переводчика от языка автора изящной словесности не оставалось и следа. Вместо блестящей беллетристики перед читателем оказывалось перечисление фактов чьей-то жизни, отношений или исторических обстоятельств, описанных языком учебника естествознания или газетного фельетона. Убитый таким образом роман являл жалкое подобие художественной литературы. В этом случае хороший, образованный и опытный переводчик вкупе с редактором, имеющим хороший вкус, развитый многолетней работой по переводу и изданию великих выборов прошлого и настоящего, мог сделать из сухого материала, похожего на книгу записей банковского дома, действительно красивый, увлекательный текст, полный жизни, страсти и ощущений.

Может быть Эльза в разной степени погружалась в чтение, в зависимости и от собственных мыслей, и от настроения. В любом случае она старалась как можно меньше находиться в своей комнате, словно её что-то там пугало и смущало.

Она стремилась как можно больше времени проводить вне дома. В этом, безусловно, была какая-то загадка, и Манфреду очень хотелось её разгадать. К сожалению, ничего понять было нельзя, просто наблюдая, как Эльза двумя пальцами переворачивала желтоватые, сухо шуршащие страницы. Она иногда улыбалась, иногда хмурилась.

Особенно упоительны были моменты, когда она, вдруг очнувшись, принималась поправлять части своей одежды. Подтянув к животу юбку и подол шёлковой нижней рубашки, она подтягивала поочерёдно влажно блестящие шёлковые чулки телесного цвета со стрелкой сзади. Иногда она носила чулки с поясом и подвязками, и тогда подолгу переставляла их крепления. Иногда Эльза носила чулки только с отворотами и тесёмками, и тогда чулки часто спускались до щиколоток, обнажая персиковую гладкую кожу коленей, икр и голени.

Каждый раз она при этом ставила туфельки на носок, отрывая каблук от земли, отчего её икры сказочно напрягались, и линия подъёма становилась очень красивой. Трудно сказать, использовала ли гувернантка приём с такой постановкой ноги умышленно или неосознанно. Вполне возможно, что она отработала его перед зеркалом. Очень уж грациозно и в меру это делалось. Когда Эльза поправляла свой лиф, расстегнув несколько пуговиц, были заметны мягкие округлые формы её груди.

Тогда Манфред чуть не падал в обморок от возбуждения.

Ответы@ananrousgi.cf: Отметьте знаком + верные утверждения:

Эльза попала на службу в качестве гувернантки в их дом под Рождество, и к маю она вполне свыклась с обстановкой. Именно на май пришлись первые откровенные сцены под окном мальчика.

Манфред, наблюдая за ней, часто шептал себе слова короля Эдуарда III произнесённые им во время танца с Прекрасной Девой Кента, склонной к разного рода сексуальным шуткам, являвшейся на самом деле графиней Кента, баронессой Вудстока, и к тому же принцессой Уэльской.

Однажды он не выдержал и тихонько позвал её во время очередного эротического представления, когда ему было трудно справляться со своим телом: Даже само имя её, навевающее мистические ощущения древнегерманских мифов о Водине, Зигфриде, драконах и гномах, вызывало у него восторг. Его от этого обращения к предмету своих грёз бросило в холодный пот, а она, сидя вполоборота, сделала еле уловимое движение точеным пальчиком, будто журила Манфреда.

Значит, она услышала его слова! Слова, сказанные не громче неровного, возбужденного дыхания. Значит, она знала, что он поглядывает! Но, тем не менее, она не останавливала, не прогоняла его, впившегося глазами в очерченную тканью платья высокую грудь, плавные линии ног, подчеркнутые чулками, и не искала себе другого места для уединения, хоть её уединение тут было уже весьма условным. Манфред отпрыгнул от окна, неловко сшиб расставленные на дубовом паркете оловянные фигурки солдатиков, изображающие английских и французских гвардейцев эпохи Наполеоновских походов.

Он бросился на кровать, зарылся головой в подушки. Затаился, пытаясь унять бешено колотящееся сердце: И во время занятий, и во время обеда! Она всё знает, что я подсматриваю за ней и смеётся надо мной В ту ночь Манфреду не удалось уснуть. Он ворочался на влажных простынях и подушках, стараясь отогнать горячие, безумные мысли. В его голове всё перепуталось. Его наполовину бодрствующее сознание перебирало одно за другим множество не связанных между собой вещей и событий.

Например, вечные и обидные подтрунивания младшего брата — Отто фон Фогельвейде. Брат смеялся над его увлечением военной миниатюрой, оловянными, раскрашенными фигурками солдат разных эпох. Брату было смешно и непонятно, что он огромным количеством времени тратил на реконструкцию сражения у Йены и битвы под Аустерлицем с использованием сотен фигурок.

Отто был на два года младше Манфреда. По его мнению, все солдатики и макеты крепостей не стоили и одного посещения автогонок, где бесподобные Adler Trumpf Junior и BMW Wartburg соревновались в скорости и манёвренности.

Отто своей повышенной требовательностью к окружающему миру, и заниженной требовательностью к себе, шумным, задиристым, бесконечно самоуверенным характером пугал окружающих. Только мать была исключением. В речи Отто присутствовали в основном технические словечки и термины, названия кузовных фирм, вроде Ihle Karosserie-Bau, особенности лёгких спортивных родстеров, двигателей и подвесок, шасси. Он без устали говорил об облицовках радиаторов, мощности в лошадиных силах, рабочим объёме, скорости, расходе топлива, цены в рейхсмарках.

Одновременно с обидными шутками младшего брата, на сознании Манфреда постоянно давил отца. Он во что бы то ни стало желал отвадить старшего сына от мыслей о карьере военного. Отец Манфреда делал всё, чтобы торговая фирма, созданная им после ухода в отставку с военной службы, расцвела и приобрела в лице старшего сына надёжного руководителя и рачительного хозяина. Он считал, что только собственное дело и труд во благо семьи может сделать человека свободным.

Отец прилагал огромные усилия, чтобы у сыновей возникло такое же понимание предпринимательства, и начатое дело стала бы и для них главным в жизни. Злоключения и тяготы собственной военной службы, гибель и увечья товарищей, настолько отвернули его от войны, что он ни за что не хотел сыну участи подобной. На его взгляд транспортировка и последующая мелкооптовая продажа кофе из Руанды, где бельгийская администрация потворствовала компании благородного ветерана фон Фогельвейде, была долгосрочным и выгодным делом.

Умение главы кофейной фирмы договариваться с враждующими племенами банту и тутси, являлось уникальным. Для Манфреда перенять эту отцовскую сноровку было весьма перспективным делом в эпоху, когда деньги ценились гораздо выше, чем мужественность и героические таланты мужчины. На самом деле так было всегда, деньги всегда брали вверх над благородством, только романтические истории писателей XIX века, в возвышенных своих мыслях неверно преломив историю европейского рыцарства, исказили правду жизни в голове молодого немца.

Так бывает всегда, когда частью реального мира при формировании личности являются чужие иллюзии, поданные в обёртке правды. Считая так, старший фон Фогельвейде пытался всячески отбить стремление Манфреда стать военным и снискать себе славу на поле битвы. Это настолько его беспокоило, что он множество усилий и времени потратил, чтобы отбить у старшего сына любовь к военному делу.

Сначала он долгое время рассказывал сыну о превратностях войны, приводя в пример, то поход Юлия Цезаря в Галлию, то Итальянские войны эпохи Возрождения и многое другое, стараясь кровавыми примерами внушить чувство отвращения. Когда разговоры о мерзости и грязи войны не помогли, он стал делать акцент на увечьях, болезнях и смерти на войне, приводя в пример, в том числе себя, своих однополчан.

Поездки на кладбища, в гости к калекам-ветеранам, задушевные беседы тоже не дали результата. Тогда отец Манфреда изъял и запер в одной из комнат большого дома множество книг по военной истории и все мемуары военных. Там же были заперты солдатики, крепости, действующие модели пушек. Со стен в доме были сняты и спрятаны сабли, кинжалы, ружья, пистолеты, рыцарские доспехи, портреты в мундирах и гравюры с изображениями баталий старины.

С другой стороны, мальчику покупалось с первой просьбы всё, что по мнению отца, не было связано с войной: Густав фон Фогельвейде даже перестал приглашать в поместье боевых друзей по войне в Родезии и соратников по войне России, офицеров Императорской армии. Он заметил, что от их разговоров и воспоминаний в гостиной у камина, у мальчика всегда разгорались. Особенно это было заметно, когда начинались воспоминания и рассказы бодрого и смешливого старика фон Зейдлова о его приключениях на войне вместе с генералом Лотаром фон Тротом.

О войне против племени гереро в Южной Африке, и о битве у Ватерберга с туземцами он мог рассказывать часами, пока не заканчивался коньяк и не потухал камин. Особенно он любил живописать, как после битвы всех оставшихся в стране гереро сконцентрировали в особых лагерях, а немецкие поселенцы смогли, наконец, вздохнуть свободно.

Прекратив посиделки ветеранов, а также постоянные выходы с ними на охоту на кабанов и волков, он, кажется добился охлаждения внимания Манфреда к войне.

Охота не часто заканчивались добытым зверем, однако долгой и азартной стрельбой по разного рода случайным и неслучайным мишеням она заканчивалась.

Видимо это был переломный момент. Манфред усыпил его бдительность, а сам подобрал ключ к комнате с книгами и продолжал запоем читать одну за другой книги о войне и мемуары полководцев.

Сталинградские сны

Наконец эта хитрость была раскрыта. Отец не разговаривал с сыном месяц, но, в конце концов, все запреты были сняты, оружие вернулось на стены, а старик фон Зейдлов в гостиную. Это не означало согласие Густава на военную карьеру сына, они друг другу не уступали в упрямстве.

Вполне возможно, что фон Фогельвейде-старший просто изменил тактику и что-то замышляет. Так, по крайней мере, всё выглядело в глазах Манфреда и Отто. Мать Манфреда держала в этом вопросе нейтралитет. Не столько потому, что хотела для сына военной карьеры, сколько по причине своей привычки взирать на всё свысока.

Она происходила из древней семьи Гильденбандт. По семейному преданию её предок участвовал во втором крестовом походе в Святую землю для освобождения Эдессы. В ужасной битве крестоносцев с турками он, вроде бы, спас жизнь германскому королю Конраду III Гогенштауфену, закрыв щитом от предательского удара копьём. Она была холодна к попыткам мужа оказать влияние на Манфреда, считая, что главное для мальчика - это удачно жениться на девушке из знатного рода, владеющей хорошей земельной рентой.

Фамилию фон Фогельвейде он считал весьма достойной, хотя Вальтера фон дер Фогельвейде, миннезингера, тоже участвовавшего в крестовых походах в Палестину, заслужившего благосклонность императора Священной Римской империи Фридриха II своим нытьем, считала выскочкой.

Кроме того, младшая ветвь, откуда происходил отец Манфреда, терялась в ХV веке в Италии и возникала уже в XIX веке в Пруссии, и странным образом без приставки "дер". Однако состояние, сколоченное фон Фогельвейдами на торговле русским зерном, утвердили всех её родственников в мысли, что они являются вновь обретённой младшей ветвью известной фамилии. По крайней мере полученные ими генеалогическое геральдическое свидетельства об этом так говорили.

В конце концов, Густав и Мария фон Фогельвейде когда-то очень любили друг друга, и родители тоже были не против их свадьбы И, конечно же, больше всего в ту бессонную ночь в голове Манфреда было мыслей, слов, взглядов и движений Эльзы. Её появление было каким-то чудом, ответом на все грёзы о будущей любви, о внутреннем огне, так подробно и в тоже время туманно описываемым авторами романов классических, а бульварных книжонках весьма брутально и пошло.

Она была воплощением его представлений о женской красоте, о девушке достойной. Сквозь любые другие цепочки мыслей и видений, сквозь все строчки ранее прочитанных книг и журналов, через все ранее произошедшие события, слышались её слова.

Она произносила их непередаваемо изящным южно-саксонским говором. Лукавый взгляд изумрудно-зелёных глаз светился умом и скрытой нежностью. Тот жест, когда она не оборачиваясь, погрозила ему пальчиком, был проявление колдовства, способного и зрелого, видавшего виды мужчину попасть под обаяние этой восемнадцатилетней обольстительницы. Несколько раз за ночь Манфред просыпался. Выйдя по скрипучим дубовым половицам в коридор, он как привидение бродил по верхней галерее вокруг вестибюля парадного входа мимо портретов предков в рыцарских доспехах и родственников в париках и камзолах.

Рыцарских доспехов и имперских мундиров было здесь больше. Женщины в бальных платьях и охотничьих костюмах чудесным образом напоминали мальчику Эльзу. Кроме обрывков фраз и мыслей, ему не давала покоя загадочные слова, сказанные ему конюхом Адольфом вполголоса в тот момент, когда недалеко от конюшен он поймал восторженный взгляд Манфреда на вырезе платья Эльзы. В этом дугообразном вырезе двигался от дыхания красивый кулон из аметиста в золото веночке в обольстительной ложбинке груди.

Ваш отец уже давно находится в коварных сетях одной сказочной Лорелеи из южной Германии. И могу поклясться двумя святыми таинствами лютеранства, да простит Бог мою грешную душу, что всё это кончится очень и очень скверно!

Но что бы это могло всё значить? При чём тут Лорелея из старинной песни? Не знаю, что стало со мною, Печалью душа смущена. Мне всё не даёт покоя Старинная сказка одна Так начиналась эта древняя песня про то, как дева-русалка пением топила на Рейне корабли торговцев. Все моряки, слышавшие её песню, погибали. И причём здесь Густав фон Фогельвейде? После того как мысли немного успокоились, Манфред оставил своё полуночное путешествие по дому, полному скрипов, шорохов и будто вздохов, и побрёл в свою комнату.

Его прогулка не сопровождалась ни светом свечи, ни керосиновой лампы, ни электрическим фонариком, поэтому несколько раз он пребольно ударился об угол, перила и подставки под вазы и бюсты.

Ложась на влажные, душные простыни, он думал о горькой превратности судьбы, определившей его рождения в эти годы в этой стране, а не в героическую пору Троянской войны или похода Александра Македонского в Персию, когда можно было, подобно Птолемею, Клиту или Пармениону прославиться в веках.

Вдохновенные трели соловья в парке, духота, лезущие со всех сторон обрывки мыслей о брате, отце, кофе и военной службе не давали успокоиться.

Опять больше всего дум было об Эльзе. Это снова и снова заставляло его сначала подолгу сидеть на кровати, потом вскакивать, подходить к окну.

Убийство Сталина и Берия

Он вдыхал аромата свежей листвы и травы, и одновременно запахи тлена увядающих цветов, затем снова отправлялся бродить среди рисованных пейзажей и портретов. К утру он так обессилел, что провалился в чёрное небытие словно умер.

На утро, после завтрака в малой гостиной, отец, не допив кофе, вдруг прекратил читать газету "Vоlkischer Beobachter" и скомкал её. Он с досадой швырнул в резной комод этой газетой и обратился с речью к потолку, где в кессонах между балками, нежно фиолетовые нарисованные ирисы плели своими стеблями затейливый узор.

Их газеты, вроде ядовитой газетёнки "Die Rote Fahne", закрыли, вожаков-коммунистов, а заодно и социал-демократических, арестовали, включая депутатов Собакам этим злобным самое место в клетках!

Достаточно того, что коммунисты у себя в России устроили! Любая семья является первичной коммунистической ячейкой, потому что дети, например, получают всё бесплатно по своим запросам, и бесплатный отдых, и бесплатное образование, и все другие преимущества социализма, а родители предоставляют им это по мере возможностей, производя блага и распределяя их, иногда это продолжается и после того, как дети достигают весьма почтенного возраста, поэтому парадоксальным образом коммунизм заложен в каждом изначально, и те, кто пытается это отрицать, просто уводят всех к звериному образу жизни, где родители пожирают детей своих в мире только выгоды.

Это даже у Ницше есть Можно обирать у меня землю и замок и отдавать его голодранцам? А суд при разводе, опирающийся на вооружённую силу богатого сословия? Услышав, что разговор зашёл о вооружённых силах, Манфред зашёл в гостиную и бесшумно сел на кожаный диван. Отто только заглянул в высокий проём раскрытых двупольных дверей. В его руках были ломти хлеб с ветчиной, прихваченные со стола. Его хитрое лицо говорило, что теперь у него будет возможность до ужина не выходить из гаража и копаться там в железках.

Эльза, в платье серого цвета, весь завтрак просидевшая скромно потупившись, тоже прошла в гостиную и села на стул неподалеку от дивана, плотно сжав колени и глядя в узор паркетного пола. Мы всегда находимся под угрозой большевизма и международного еврейства! Красные штурмовики всё ещё маршируют по нашим городам. Не понятно куда смотрит этот рейхсминистр внутренних дел Фрик? Он министр внутренних дел или управляющий пансиона для девиц?

Этот Йорген Расмуссен совсем со своими автомобилям голову потерял, не может с леваками справиться? Долгое время историкам не удавалось реконструировать повозки племён ямной культуры. Но однажды в одном из погребений обнаружили пустоты со следами истлевшего дерева. Заполнив их гипсом, археологи получили целые гипсовые детали повозки: Дышло-рогатина длиной 4 метра крепилось к раме кузова.

Запряжка была парной, тягловые животные - быки или волы - размещались по бокам дышла. Какие выводы о занятиях племён ямной культуры сделали археологи? Археологи сделали вывод о том, что основным занятием племён ямной культуры было кочевое скотоводство. На основе знаний о раскопках курганов опишите ритуал погребения вождя племени.

У вождя была каменная гробница, стены которой расписывали чёрной и красной краской, разделенная перегородками на три части. В южной камересамой большой, было захоронение вождя. Рядом с ним клали оружие, предметы быта, предметы из золота, серебра и драгоценных камней, все то, что может пригодиться в загробной жизни. Сверху гробницы создавали насыпь высотой 11 м. Представьте, что вы исследуете подкурганное погребение ямной культуры.

Запишите в свой "археологический дневник" названия предметов, обнаруженных в захоронении. Рядом с погребёнными находят вылепленные вручную сосуды, бронзовые ножи и каменные топоры, височные кольца из бронзы, серебряной и золотой проволоки, костяные булавки 8. Археологическая культура - совокупность материальных памятников, которые относятся к одной территории и эпохе и имеют общие черты.

Бронза - сплав меди, обычно с оловом в качестве основного компонента Балдахин - нарядный навес над троном, парадным ложем, церковным алтарём; первоначально матерчатый, позднее также из камня, дерева, металла.