Знакомства нина дугина 45 лет сызрань

Calaméo - РУССКОЕ ЭХО, №12(95), г.

знакомства нина дугина 45 лет сызрань

4 января года исполнится пять лет с момента впадения в кому .. Хотели ракету в Сирию послать, а она прилетела в Сызрань. . изучать с учителем только после 45 лет и только избранным. Нина Стрельцова по случаю нечаянного знакомства большой фиолетовый муй. Парадоксальна сто лет не замеченная и предсказанная еще Д.И. Близкое знакомство с этим урочищем произошло у меня благодаря чрезвычайному .. ТОМ 2. ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ СИБИРСКОЙ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ нашел свое счастье в жизни с Ниной Рохлиной, тоже нашей студенткой. Этот человек ; профессионал в своем деле, он на своем месте: любой вопрос, связанный как с самой поездкой, так и с лечением, решался легко и.

И милее, и прекрасней в мире Нет страны, чем Родина моя! Говорю я с гордостью об этом, Радости безмерной не тая: Ты сияешь лучезарным светом, Родина Великая моя! Со злою силой воевал, Как русский богатырь былинный. Прошли года, но игры детства В Украйне нынче русских средство В толпе найти… Ну, не тоска ль?

Он лежит в кровавой луже. Зайка девочке не нужен. Ведь она, не он убит. Ей на жизнь детей плевать. Ненависть послала мину, И седою стала мать. Дьявол вовсе не ужасен. Он благовиден и речист. И взгляд его добром лучист, А слушающий с ним согласен. Народ его сужденьям рад. Но дел безбожен результат. На время выстрелов не слышно. Кровь льётся… Льётся непрестанно… Россия вновь в кольце угроз. Врагом нам стала Украина. Как с ней нарыв войны возрос! Американский интерес Здесь платится славянской кровью.

И вновь орала на мечи Перековать должна Россия, Войне отдать свои усилья… Война в окно её стучит. Шаг любой отсюда. Вокруг ряды врагов, подлиз И лжи, тебе приятной, тина… Когда наследственно ты здесь, То ожидай переворота. Когда ты — выбор идиотов, Тех, что в стакане грязи взвесь, Заложник ты толпы страстей Под толстосумов управленьем.

Оправдывать их должен мненье. Но честолюбия родник — Вершины вожделенной пик. Доказательства будут нас ссорить. Пусть всегда будешь правою. В чём вообще правда есть? Если истина — лишь договор. Между мной и тобой мир согласия зыбок. Не на пользу ему всякий спор. Ну, взгляни мне в. И к ристалищу слов не зови. Битва мнений двоих для доверья — пагуба. Спор замнём ради нашей любви. Ну да вот что такое клетка? Для кого — тюрьма, для кого — дом. Для одних вера в Бога — тенёта, тесный душный погреб, для других — истинная абсолютная свобода.

Попробовать надо, на себе испытать. Ну без Бога мы все, почитай, попробовали жить, а вот как попробовать с Ним жить… Трудно, сложно: Хочется-то самым умным быть или казаться, по крайней мере. Приятно осознавать, что все вокруг дундуки — один ты умный, ну ещё, может, парочка умных на всю страну найдётся.

Да, время нынче такое: Один думает, что он самый умный — потому что верует, другой — потому что не верует в Бога. Стук предательски выдаёт все передвижения, даже переступание с ноги на Рассказы Поэзия 32 ногу. Со стен смотрят… нет, не лица, лики. Вроде нарисованные, а не по. Чуть-чуть жутко, не очень уютно, особенно в первый раз, как впервые на сцену выйти перед полным залом.

Кругом почти никого, только женщины в тёмных халатах снуют деловито или копошатся по углам, ну точь-в-точь мыши. Анна прикрыла за собой дверь в притвор и растерянно остановилась, ещё раз поправив косынку и одёрнув непривычно длинную юбку из немнущегося полиэстра, нарочно купленную и надетую по такому случаю. Куда тут идти и что делать надо? Зачем-то ведь зашла сюда, даже вот собиралась специально, оделась как. Перво-наперво свечку поставить — вот.

Вон и подсвечники кругом стоят, с теплящимися лампадками посерёдке. Вон на полочках вдоль стены свечки для чего-то лежат. Тут её ждала новая трудность: А какую же надо-то? Слишком маленькие — дешёвые больно, и так она раз в десять лет в церковь заглянула. Нет, маленькие не подойдут. Другие слишком большие — это опять же, должно быть, не каждый день ставят, и не всякому положено. Она выбрала свечу за пятьдесят рублей — в самый раз по такому случаю, повернулась и, сделав несколько шагов, снова встала в нерешительности.

А куда же её поставить? Вон вокруг сколько икон, подсвечников. А свечка всего одна… Кому ставить-то… Надо бы Самому — Богу, кому ещё! Совсем уж запамятовала, куда пришла. Анна, стараясь быть внимательной, опять огляделась вокруг, но получилось всё равно суетливо и сконфуженно. Вон тот подсвечник, что в самом центре стоит — поди для особого случая, не для неё.

Она попыталась разобрать образы на иконах. Там вон на коне кто-то; там женщина в старенькой юбке, в платочке; там юноша с ложкой, что ли… Всё не то вроде.

Она подошла к киоту, ещё раз внимательно всмотрелась в лик, заметила в уголках слева и справа узоры, похожие на буквы. Церковная мышь 33 догадалась Анна. Она попыталась перекреститься, но мешала свечка. Анна переложила её в левую руку. Стала медленно креститься, вспоминая, куда руку вести, в какой последовательности. С горем пополам перекрестилась. Теперь можно и свечу ставить. Но левой неудобно, снова в правую взяла, досадуя на себя за суетливую неумелость.

А отчего же зажечь? Ни одной свечи горящей, только лампадка посредине чуть мигает сине-жёлтым огоньком. Анна поднесла свечу к огоньку лампадки. Анна сама вспыхнула тёмным недобрым огнём, быстро ткнула задрожавшей рукой свечу в свободное гнездо и, путаясь ногами в длинном подоле юбки, рванулась к выходу, с разгону, больно ударив руки, открыла тяжёлые двери и слетела со ступенек, чуть не упав лицом.

знакомства нина дугина 45 лет сызрань

Вначале она почти бежала, потом, словно спохватившись, пошла медленнее. Вдруг махнула рукой и громко вызывающе рассмеялась, достала из сумочки сигарету и, со смехом вспомнив, что ещё сегодня утром собиралась бросить это неженское занятие, прикурив от зажигалки, с наслаждением затянулась табачным дымом.

Работу она имела выгодную и перспективную — менеджер по персоналу. Отработала своё, пришла домой и лежи, если хочешь, ни забот, ни хлопот. В пятницу можно спокойно посидеть с подругами в баре, а можно и познакомиться с кемнибудь, продлить вечер… А в субботу забрать от мамы дочку и целых два дня побыть. Летом купить путёвку и поАнатолий Козлов. Церковная мышь 34 ехать отдыхать: Вот это жизнь, это свобода, сама себе госпожа — ни от кого не зависимая.

Но это с внешней стороны, публичной. А внутри, в тихие минуты бесед наедине с самой собой, Анна признавалась себе, что что-то на. Ну ещё раз двадцать съездить на море, потом дочку замуж выдать, и сама — на пенсию. Конечно, можно соврать самой себе, как врёт порой подругам: И они тоже врут, пыжатся, напускают на себя важности.

Так ли всё должно быть, за этим ли человек в жизнь приходит? От таких вот, накатывающих всё чаще, мыслей Анна не находила себе место. Одно время стала прикладываться к алкоголю. Вначале по пятницам в баре вино, потом пристрастилась к крепким напиткам.

Потом уже почти каждый вечер после работы выпивала рюмочку, чтобы снять стресс, а то и две-три. С дочкой контакт совсем утратила, та хоть и с радостью шла к ней на выходные, но только чтобы посидеть за компьютером в интернете и сходить в макдональдас.

С матерью Анна тоже перестала находить общий язык, мать вечно учит жизни, хотя сама с отцом в разводе, о душевных разговорах, как когда-то, они уже давно забыли, да и общего у них ничего не осталось. Не рассказывать же ей про свои любовные приключения на курортах.

Потом решила начать новую жизнь: Совсем другая жизнь вроде пошла поначалу — здоровая, трезвая. На работу с утра с комфортом… Через пробки, заторы, ругань водителей, опасные манёвры; общение с ДПС — после превышения скорости или пересечения сплошной линии. Прогулки за город — поломки, буксировки, шиномонтаж… Оказалось, что машина, как и лошадь, требует внимания и средств.

А если тебе нравится только баранку крутить, то это недолго. Подруги, правда, больше стали уважать. Сами-то они в машинах души не чаяли, хотя какая там душа… Ну, они чуть ли не жили в них, а по ночам новыми моделями грезили, коАнатолий Козлов. Церковная мышь 35 робками-автоматами, парктрониками, климат-контролями, навигаторами Джи Пи Эс… Анне во всём этом разбираться было скучно. Да и подруги, видела она, талдычат об автопогремушках, только чтобы самим себе значительными казаться и от модной болезни — всё время куда-то передвигаться, спешить, лететь, прыгать с места на место — от суетной одержимости, в общем.

Да и говорить им больше не о чем, убери погремушки, и останется пустота. Тоска ещё сильнее накатила на неё, схватила за горло, сжала сердце в груди. И чем бы всё кончилось — ещё неизвестно. Но тут объявилась её старая подруга Лена. Вот уж неугомонная душа. Сколько помнила её Анна, Лена всё бежала кудато, чем-то увлекалась.

То гимнастикой модной, то какими-то медитациями; про бассейны, лыжи и даже прыжки с парашютом — и говорить нечего: В последнее время они с Анной долго не встречались. Года три назад Лена нашла себе очередное увлечение: Анна так же иронизировала по этому поводу, как и во всех остальных случаях: Но уже через год Анна заметила, что подруга сильно изменилась. Почти перестала использовать косметику, начала носить длинные юбки, платки. И даже внутренне переменилась. Теперь вместо лихорадочно-дерзко блестящих глаз на неё смотрели излучающие тепло и добрый свет глаза совсемсовсем другого человека.

Православная вера — правдой сильна. Лена грустно посмотрела на подругу. Церковная мышь 36 Лена тоже заметила перемены в подруге и на её жалобы на жизнь посоветовала ей сходить в церковь.

Ну для начала — хоть свечку поставь, поклонись. А там — как Бог даст. А чтобы хватило решимости и не передумать, предложила сходить. Однако в последний момент, когда Анна уже ждала её на условленном месте, Лена позвонила ей и сказала, что у неё только что тяжело заболела мама, и она вынуждена ждать скорую.

Апотомвместесходим,ярасскажутебе,чтоикак… И Анна пошла одна. Занималась наукой, воспитала двоих детей, защитила кандидатскую. Муж Виктории Борисовны успел стать доктором наук философских. Ещё в советское время они начали ходить в церковь, особо не афишируя.

Прихожан было совсем мало, и относились они друг к другу как в семье. Батюшка всю паству в лицо знал, как глава семьи домочадцев. Так что когда наступили другие времена и на религию вроде как мода пошла, Виктория Борисовна с мужем скептически относились к толпам новообращённых. Так и жили бы себе, ходить в церковь теперь не осуждалось никем и даже, наоборот, порой приветствовалось.

В один из дней он попросил, чтобы батюшку к нему пригласили для соборования и причастия. АпослепричастияпризвалмужВикториюБорисовнуксебе, и пришла ему охота перед ней исповедаться. Весь вечер изливал он душу, в чём повинен перед женой да перед людьми. Супруге, конечно, он не изменял, людей не убивал, и поначалу Виктория Борисовна слушала вроде для проформы. К утру муж умер. Схоронила его Виктория Борисовна и сама задумалась о своей жизни. А как задумалась, так открылась и ей её грешная жизнь, да так, что за голову схватишься: Да мало ли чего… Словом, поняла Виктория Борисовна, что до самой смерти ей замаливать.

Начала в свободное время приходить в храм убираться. Постепенно вернулось к ней спокойствие, умиротворённость. Грехи свои помнила, но теперь не казалось всё так безнадежно, раз она по правильному пути идёт. Но Виктория Борисовна всякий раз одёргивала себя, помня, что осуждение — это тяжкий грех. В тот день у неё особенное настроение. После литургии наступил перерыв между службами. День был не праздничный, и женщины в храме не спеша убирались, постепенно приводя его в порядок.

Всё вокруг уже блестело и даже пол успели вымести и почистить. Скоро можно будет отдохнуть. Неожиданно скрипнула и стукнула входная дверь. Виктория Борисовна насторожилась, бывалые прихожанки высокие каблуки в храм не надевали, чтобы пол не портить, да и стоять долго тяжело на шпильках. Внешний вид женщины, вошедшей затем в церковь, тоже не очень понравился Виктории Борисовне: Виктория Борисовна исподтишка с опаской наблюдала за вошедшей: Наконец женщина купила длинную свечу и, опять подёргавшись и поозиравшись, подошла к иконам.

Виктория Борисовна, делая вид, что убирается, на всякий случай стала подбираться к. Женщина неумело сунула кончик свечки в горящую лампадку. Церковная мышь 38 стенки жирные, пыль, грязь накопятся. Женщина воткнула свечу и выбежала вон.

Виктория Борисовна несколько секунд смотрела вслед, и вдруг ей стало не по. Постепенно она замедлила шаг, пошла, не торопясь. Человек с высшим образованием, менеджер… Да кто она такая там! Дед-бандеровец Смотришь и глазам не веришь, слышишь и отказываешься понимать… Битый кирпич, развороченные взрывом кровли, балки, доски, осколки стёкол, окровавленная земля. Среди развалин бродит корреспондент с микрофоном.

Теперь из них долбят по своим: Уничтожают жизнеобеспечивающие коммуникации… Ловлю себя на мысли, что хочется проснуться. Погружаюсь в омут размышлений, невольно всплывает далёкая-далёкая картина из детства… Конец х прошлого века.

Уголок шумного двора, окружённого новыми хрущёвками. Большой пятиэтажный панельный дом в шесть подъездов, мы живём в последнем. Возле окон первого этажа садик: Завсегдатай зелёных насаждений той поры — тополь. Всё уместилось на неАнатолий Козлов. Церковная мышь 39 большом пятачке между дорожкой вдоль цоколя и уличным проездом. Тротуаров тогда в таких дворах не мостили.

Садик этот обладает для на нас, мальчишек, особенной притягательностью. Пока зелёные и твёрдые, ими можно стрелять из рогатки или самопала с резинкой, не боясь выбить стекло в окне или кого-то серьёзно ранить, в отличие от камня. А когда к осени ранетки созревают и становятся прозрачнымиимягкими,такчтотаютворту—добычаихстановится особенно приятной. И, во-вторых, запретный плод сладок вдвойне. Садовые сокровища неистово сторожит злобный старик по прозвищу Бандеровец, или как мы зовём его, Дед-бандер.

Окна квартиры, в которой он живёт, выходят как раз сюда, поэтому каждый налёт на садик представляет из себя тщательно проработанную коллективную операцию, с отвлекающими манёврами, группой захвата и арьергардным прикрытием. К тому же садик имеет несколько рубежей обороны: Даже пробравшись через всё это и нарвав полные карманы ранеток, нельзя считать операцию удачной, поскольку в любой момент может грянуть тревога: Дед-бандер остервенело застучит в окно или, того хуже, выскочит из дверей подъезда.

И тебе предстоит молниеносно проделать обратный путь, рискуя не только оставить на колючках проволоки лоскутки собственной кожи, но и сами штаны с карманами, полными зелёных ранеток. Жутко, но зверски интересно. МастеручасткаизЖКО—женщинасуровая,умеющаяговорить с дворниками на их языке, не раз давала указание убрать бандеровский укрепрайон, оставив только полагающийся по регламенту штакетник.

Дворники что-то там делали, ковыряясь без особого энтузиазма, но Дед-бандер с завидным упорством восстанавливал демаркацию в одностороннем порядке.

Справедливости ради надо заметить, что к тому времени активно входили в моду знаменитые шесть соток. Хотя в Западной Сибири можно было бы давать каждому жителю независимо от возраста по шесть квадратных километров земли, без особого ущерба для государства. Но тогда и этому рады. Церковная мышь 40 Не любил Дед-бандер, когда гоняют во дворе мяч, потому что он легко мог залететь в его садик, и тогда у мальчишек появлялся законный повод проникнуть.

Во избежание этого дед нередко срывал футбольные матчи в самом разгаре, грозя отобрать мяч и прогоняя игроков подальше от дома. Теперь я уже не вспомню, как и когда появился в нашем доме Дед-бандер. Скорее всего, въехал в новый дом вместе со всеми, как и наша семья. Но всех почему-то сразу насторожили его отчуждённость от соседей, его странный выговор, нездешняя интонация, словно русская речь была для него непривычной. Он проходил, не здороваясь, слегка опираясь на трость, вырезанную из дерева в виде гуцульского топора — на длинной резной рукояти маленький топорик.

Отвечал резко, словно злился, и напоминал нам огрызающегося пса. Впрочем для Западной Сибири смешение различных национальностей — привычное. В сельской местности здесь живут деревнями и целыми районами: В основном с Украины. Но даже на этом фоне Дед-бандер выглядел птицей не из нашей стаи. Только в школе нам рассказали, что был такой деятель на Украине во время Великой Отечественной войны — украинский националист, пособник фашистов, организатор бандитских отрядов после войны.

Аещётётя—роднаясестрамоейматери,рассказывала,как работала в годах по распределению после окончания института во Львове. И что там в то время в лесах орудовали эти самые бандеровцы. Появлялись и фильмы, в которых показывали украинских националистов в фашистской форме, с немецким оружием, грязных, небритых, безжалостных, свирепых… В то время у советских школьников для игр в войну был неплохой выбор непримиримых врагов, которых непреАнатолий Козлов. Церковная мышь 41 менно следовало побеждать или уничтожать как враждебные прогрессивному человечеству силы: Многие вещи теперь, должно быть, звучат непонятно.

Ну вот скажем — отсутствие детских игрушек. Но кое-что всё-таки. Резиновые мячи, например, но, опять же, ограниченного калибра. Помню, мама купила нам новый резиновый мячик, обычный для того времени: Блестящий, как все новые резиновые изделия: Не знаю, сколь значительным событием является для современного ребёнка, напичканного мобильниками, ноутбуками, планшетами, гаджетами и пр. К покупке игрушек подходили практично долговечность, универсальность, возможность применения в хозяйстве.

Да и поводом для покупки очередной цацки была, как правило, получка. И ты целый месяц должен был радоваться купленной вещи, даже если она надоедала тебе через день, иначе в следующую получку мог остаться без.

Пётр Якир. “Детство в тюрьме”

При первой же возможности мы с братом выскочили с новым мячом на улицу и тут же затеяли что-то вроде футбольного матча, с подвернувшимися под руку мальчишками из нашего двора. Сколько лет прошло с тех пор… Когда я думаю об этом, то сам себе начинаю казаться сверхдолгожителем.

Но почемуто до сих пор я ясно вижу яркую картинку: Возможно, в азарте мы не заметили находившегося неподалёку деда, а может, он специально сидел в засаде? Но мы не успели даже ахнуть, когда мяч подкатился прямо под ноги внезапно возникшему бандеровцу. Дед, как Анатолий Козлов. Церковная мышь 42 стервятник, схватил мяч и, замахнувшись на нас, бросившихся было к нему, своей тростью, исчез с добычей в темноте подъезда. Нисколько не преувеличу, если скажу, что состояние наше с братом было близко к отчаянию.

Конечно, была ещё надежда на родителей, особенно на отца, но, как знать, чем всё обернётся, может, ещё и взбучкой за то, что мяч прохлопали, за то, что играли не там, где. Да и как теперь забрать мяч у деда, драться с ним, дверь ломать или влезть ночью к нему в окно?

Полдня мы пробыли в кошмаре. Потом пришла с работы мама. Узнав о нашем горе, она спустилась этажом ниже — туда, где жил наш обидчик.

Мы с братом, прижавшись к дверям, прислушивались, ожидая услышать крики, ругань. Но мама вернулась быстро, держа в руках наш мяч. Она сказала, что мячик лежал в прихожей, а дед от неожиданности ничего не успел сделать… Но радость наша была недолгой: Он перестал прыгать и шлёпался на асфальт, как комок теста.

А потом и вовсе уменьшился в размере и даже сморщился, как живой. Помню, как мы радовались, когда уезжал Дед-бандер, было ощущение, что двор освободили от часового, а нас расконвоировали. Точно не помню, но, кажется, он уехал куда-то на Западную Украину, к родственникам вроде. На месте деда поселились. Они были общительны и вполне доброжелательны к соседям.

Впрочем нас они впоследствии тоже гоняли за то, что мы галдим под окнами, бренчим по ночам на гитарах. Бандеровский палисадничек национализировали, убрав колючую проволоку и колья.

Вид стал городским, но растительность начала приходить в упадок. Зелень больше никто не сеял, кусты обдирали и в конце-концов вытоптали. Но садик этот жив до сих пор, тополь, правда, вымахал здоровенный, и его спилили, но ранетки ещё растут, да и сам садик стараниями жильцов первого этажа периодически возрождается.

Кстати, срок службы самого дома давно истёк, лет двадцать. Панельные хрущёвки были рассчитаны на тридцать лет: Стая оголтелых шалопаев в рабоАнатолий Козлов. Конец х — начало х, в единственную уцелевшую на миллионный город церковь ходят одни ветхие старушки, ещё немного, и будет некому.

Все ждут обещанного коммунизма. Кто думал тогда, что вместо домов культуры мы будем строить церкви, вместо праздничных демонстраций ходить на крестные ходы.

Да и сами демонстрации изменятся до неузнаваемости? Иногда мне кажется, я понимаю того бандеровского дедка. Глядя на Россию только глазами, можно увидеть и не такое, особенно если глаза — ненавидящие… Знал ли я, что всего двадцать лет спустя окажусь во Львове на улице имени Степана Бандеры — бывшей улице Мира? И кто знал, что жители западной части России — Украины — воспитают в себе такую ненависть к своим бывшим соотечественникам, что даже начнут палить из орудий и установок залпового огня по тем, кто не разделяет их взгляды.

Выходит, только для этого и разделили огромную страну, для этого отделили Малороссию от России и дали ей имя Украина, чтобы воспитать там кровавых манкуртов? Кто знал, что так будет? Я не знаю, когда умер Дед-бандер, возможно, ещё при старой — советской власти. Но порой мне кажется, что он знал, во всяком случае, думал… Трудная задача В школе я больше любил литературу: А вот математика давалась сложно. Математическая логика казалась мне совсем непоследовательной.

Или вот, допустим, учитель говорит: Ну сами посудите, как такое решать: Он дал по одному яблоку Диме, Тане и Вите. Сколько яблок у него осталось? Что, собственно, хотят узнать? Сколько у Коли осталось яблок? А разве это красиво — лезть в чужой карман и считать там всё, что вздумается?

И это после того, как он сам, по своему желанию раздал яблоки! Гораздо важнее, что теперь яблоки есть у Димы, Вити и у Тани. Коля сделал доброе дело, поделился, не жадничал — вот что важно! Да и ребята довольны, даже на картинке в учебнике они улыбаются. Глядя на них, и я улыбаться начинаю, и рисую на черновике пляшущих человечков с яблоками в руках. Если бы он отдал последнее, тогда ещё лучше! Самому-то, наверное, яблочка хочется, а он товарищу — в первую очередь.

Ведь это, можно сказать, подвиг! Тут в комнату заглядывает мама. Я делаю сосредоточенный вид. Как же — решишь тут, когда так пирожками пахнет! Церковная мышь 45 тут сиди за них отдувайся! Вон Коля — раздал яблоки и доволен, гора с плеч, ходит довольный, посвистывает. Тоже гусь ещё тот: Набрал яблок — так нечего таскаться с ними на людях, тогда и делиться не пришлось бы! А интересно, где это он так яблок набрал, что раздаёт налево и направо? Небось, не в магазине купил.

Если бы купил — не раздавал бы. Не своё — не жалко. Или в саду чужом спёр. Знамо дело — стырил, за свои кровные денежки так не пораздаёшь… Пришёл с работы папа.

РУССКОЕ ЭХО, №12(95), 2014 г.

Какое действие надо выполнить? Было-отдал-осталось, — подсказывает. Я молча напряжённо соплю носом. Я прихожу в отчаяние! Да сколько же это можно! И что за наука такая — только и делают, что отнимают у кого-то! После пирожков и чая с вареньем я сажусь за стол в приятном расположении духа. Смотрю на улыбающегося Колю, на улыбающихся Диму, Таню и Витю. В следующий раз думать будешь. Только и спасает тебя, что с друзьями поделился. Я записываю решение в тетрадь и долго любуюсь проделанной работой: Церковная мышь 46 Поэзия День рождения О, дивное счастье родиться!

За оглядом лет немалых, Пёстрых славою годин, Был я загодя желанным В отчем доме первый сын. В деревеньке за Бугурусланом, В зимней сутолоке дня, Я родился добрым малым, Как запомнила родня. Повитухи не наврали, Крошку парня оглядя. С той поры, в лета идя, Я изведал не сторонним — Что такое стук в груди, Радость жизни, боль тревоги, Друг хороший на пути. Жил, скажу, не как придётся, Не за страх преуспевал.

Верно, мне и то зачтётся — Бил фашистов, воевал… Но вернусь на слове этом К яви быта без прикрас. Появился я на свете С младшей тёткой чуть не враз.

Надя, бабушкина дочка, В зыбке с пологом спала, Да проснулась неурочно, Разревелась из угла. Не она ли мой печальник? Мама, ты не обессудь! По рассказам, сразу ловко Взял я бабушкину грудь.

Похвалила та, чтоб слышно И сноху приободрить: Не всегда попутный ветер В паруса моей мечты Дул с желаемым приветом Из низин и с высоты.

  • Советские актеры театра
  • Советские актёры и актрисы
  • Литературная Газета 6254 ( № 50 2009)

Но за то, что все поры я Мать, как Родину, любил, Ощущал большие крылья И приток здоровых сил. Молодым сверкая снегом, Вкралось утро потемну. Прискакал отец на пегой, — Дайте первенца — взгляну! И сказал он не что-либо, Не спуская с сына глаз: Православный праздник в доме — В радость новый человек.

Нарекли меня Романом В честь церковного певца, Удальца и атамана, Бравой хватки кузнеца. Он живёт в легендах края, Отчей славой знаменит… Я на память тёзку знаю, Он в глазах моих стоит. Баллада о первой любви Любовь, известно, озаряет, А первая — не детства ль свет? Когда я обгонял трамваи, Мне было чуть пятнадцать лет! А Настя на два года старше.

Что я в амурах понимал? Лишь на неё глаза таращил, О ней всечасно тосковал. Не смея чувств доверить слову, Не понимая боль в груди, Тому я радовался — в школу Идти нам было по пути. Я поджидал её у сквера С восторгом встретиться опять, Очередной роман Жюль Верна Ей наобум пересказать. Я изощрял свои попытки — Хоть чем-то Настю удивить. Счастливый от её улыбки, Решался взгляд её ловить… Но сникся, жалко и неловко Моей любви беспечной май: Спеша к трамвайной остановке, Я Настю встретил невзначай.

О, если б юности глазастой Ума хватало понимать — Какому случаю на счастье Всерьёз значенье придавать! С досады я готов был плакать: С Настасьей рядом брав, высок Стоял студент из военфака, Держа её за локоток… Я с умиленьем вспоминаю, Что там тогда стряслось со мной; Они поехали в трамвае, А я бежал по мостовой… Роман Тимофеев.

В ней он царских генералов победил, Фронтовик Республики Советов. Не на срок воспет он и оплакан, Революции защитник верховой, Предок мой, будённовец-рубака, Из легенд встающий, как живой. Слава той поры не стала ветхой… В гулкой бронзе вот он, молодой — Красный всадник в шапке островерхой С алой необъятною звездой.

Зимняя прогулка Как хорошо, с рассветом встав на лыжи, Умчаться в лес под птичий пересвист.

знакомства нина дугина 45 лет сызрань

Морозец щёки лижет, А воздух несказанно свеж и чист. Сороки по кустам разносят вести О том, что кто-то мчится по лыжне. Но кажется, что я стою на месте, А зимний лес бежит навстречу. Такая блажь и радость по дороге, Что хочется кричать, смеяться, петь… Но я бегу, бегу на берег Волги, Чтобы с откоса лихо полететь.

Заволжье в синей дымке проступает. Всё чётче вижу лес на берегу… Нет, это не туман от солнца тает, А просто я туда бегу, бегу… 50 Летний вечер сыну Саше Ну вот и окончился день. И тень от костра задрожала. И горы стоят в темноте Под звёздным ночным покрывалом. Дороги прошла канитель, И в чайнике чай закипает… Ну вот и окончился день, И тихо гитара вздыхает.

А летняя ночь так быстра. Ресницы на самую малость Сомкнулись под жаром костра. И звёзды играют в воде, И в отблесках пламени лица… Ну вот и окончился день, Чтоб завтра опять повториться. Мне, конечно, по сердцу зима, Но по сердцу и поздняя осень. Серебрятся поля по утрам, И леса провисают в тумане.

Лишь рябины, подобно кострам, Маяками горят на поляне. А вокруг тишина и покой. Благодать миротворная льётся… Только что-то тревожно порой, Словно нить, всё держащая, рвётся. Весна В тени сидят старушки с вёдрами И семечки грызут в подол. А мимо них, играя бёдрами, Воистину — прекрасный пол! Такая цену знает смолоду. Как говорится, всё при. Идёт сама весна по городу, Нет ни красивей, ни стройней. Прошла прекрасная — не нам чета.

Но шамкают старушки вслед: Тьфу, Господи… Управы нет! Весенний день к закату клонится, А бабкам всё покоя. Но между спорами о моднице: И громыхает, и резина стёрта, Но словно и усталости-то нет… Вот так и я живу на этом свете: Хоть устаю, но всё-таки терплю. Луна, гитара, свежий волжский ветер — Вот то, чем я живу и что люблю. Я заменю и гайки, и резину, Поеду к солнцу завтрашнего дня. Не подведу я старую машину, Как не подводит и она. Всплывает на востоке солнце шаром.

И над водой, покрытой лёгким паром, Скользит лучами изумрудный свет. Не так уж часто ходят пароходы. Лишь ветерок и торжество природы… Всё выше, выше раскалённый круг. И крики чаек, и плесканье рыб… И всё слышней урчащие моторы… То рыбаки выходят на просторы. И ухает в затоне Чёрном выпь… Промчались утки низко над водой И в камыши упали перламутром… — Страна! И с новой чистой доброй красотой! В вагоне Вагон плацкартный — это целый мир.

Свои порядки и свои законы. На столиках и пиво, и пломбир, И гулкие стаканов перезвоны… Народ весь в думах… Каждый о своём. Глотает чтива жёлтые газеты… И удивляется, что мы ещё живём, Что наши песни далеко не спеты.

Что многое сменилось с неких пор… И криминал, и бартер, и налоги… И жулики смотались за бугор… Но дураки остались. Сосед безногий не понял подавно. Он вспоминал Чечню и Божью мать, И водку пил, и песни пел… И — славно! Осенних дней задумчивая лень Возьмёт нас до зимы в уютный плен, Задумчивых, израненных, усталых. Осенних дней задумчивая лень Накроет души лёгким покрывалом. Мёбиусное вот она, точка на скрутке, точка — начало пути.

Будучи в здравом рассудке, утречком, после пяти, вышла, закинув за плечи модный рюкзак с бахромой, в нём — зажигалка и свечка, и бутерброд с бастурмой. Мы с тобой бесприютней Емель — Печка, лавки теперь далеко, и течёт белых рек молоко В небесах тридевятых земель. Ну а с наших пустынных небес Ошалевшие галки орут.

Мы продрогли с тобой на ветру, Как же жить мы теперь будем без… он вернётся с исходом зимы, но дождёмся ли этого мы… 2 Я выброшена на берег волной Твоей улыбки мягко-безразличной И чувствую ободранной спиной Камней враждебность к прибывшей жиличке.

И вместо дружелюбного тепла — Безлюдный остров в хмуром океане, Маяк погасший, сирая скала, укрытая обрывками тумана. Ты так страшился что-нибудь решить, И оттолкнуть, и приласкать не смея, Что я теперь осталась без души Потерянной среди камней камеей. Я не виню тебя: Тону я тону в твоей глубине, зима.

Вернуться невозможно бесполезноОстыл очаг, ночлег вчерашний пуст. На небе — тени звёзд и облаков, На ветках — завязь будущего лета, Начало путеводного сюжета Слагаю непослушным языком… Сквозь вязь ветвей проскальзывает звук, Ему и чаща леса не помеха, И сновидений утреннее эхо Сплетёт ему дорогу наяву… Укроет лес плетущую пути, Но от судьбы немыслимо уйти. Заплетены и спутаны дороги.

Там белые живут единороги, В ручьях прозрачных — золотое дно, Там жемчуг букв на перламутре слов Так первозданен, чист и неподделен, И каждый лист непостижимо зелен, И бел недвижный хоровод стволов.

Но кукушонок вытеснил птенца, Смысл слов размыт, изменено значенье, Замутнено бедой ручья теченье, И в отраженье не узнать лица. Куда идти — не знаю, но иду. Неподъёмное Рассвет холодный нехотя и хмуро Дожёвывает яблоко луны… Остывший кофе горек и уныл. Минималистски голая скульптура Фонарного столба — циклопом дня Поблекшим глазом смотрит на. И боролся Некто с ним до появления зари Бытие Муж уволился со службы — без пенсии, без права на квартиру, его просто вышвырнули из армии, как нашкодившего щенка.

Командир полка оказался не только законченным, но и очень последовательным негодяем: Мы переехали на съёмную квартиру в СанктПетербург.

Это, так сказать, минусы. В моей жизни, как и прежде, присутствует. Мы не стали ближе, не стали роднее, хотя ближе и роднее у меня никого нет, но Александр по-прежнему. Вместе со мной в менеджерский отдел пришла Ирина. Александр сдержал слово и дал нам шанс начать новую жизнь.

Зарплата здесь чисто символическая, но есть возможность прокрутиться на договорах, и в удачные месяцы у меня на круг выходит больше, чем я получала бы киоскером за год.

Правда, и выкладываться приходится на все сто. Муж находится в перманентном поиске подходящей вакансии, подрабатывая ночным сторожем. Поэтому основным добытчиком в семье теперь являюсь. Его это, конечно, немного коробит: Но я не подаю виду и стараюсь не доминировать. Не знаю, насколько мне это удаётся, ведь по характеру я — лидер. Ко мне заметно благоволит Дурново, владелец холдинга.

Никак не пойму — хорошо это или плохо. Он выделяет меня и Ирину из многоликой массы сотрудников и всячески старается сократить дистанцию между нами.

Мы уже почти на дружеской ноге. С нами он сама любезность, просто душка какой-то, с другими — тигр да и. Мы, конечно, не заблуждаемся на свой счёт, но его внимание, не скрою, возвышает нас в собственных глазах. И дело тут, как мне думается, вовсе не в моих рекордных за всю историю холдинга показателях оказывается, у меня настоящий талант по разводке директоров заводов и президентов компанийно и в личных симпатиях. Временами мне кажется, что при желании я вполне безнаказанно могу воспользоваться своим положением фаворитки, достаточно лишь сделать ему шаг навстречу.

Но этого шага от меня он не дождётся. И полный набор — сын, муж, любовник и чудовищный комплекс вины перед всеми. Как у Германии, пережившей фашизм. Ещё один — это чересчур, даже если этот один — Дурново. Между тем мой альтруистически настроенный шеф не сидит сложа руки. Его деятельная натура не может не вызывать восхищения. И хотя он герой не моего романа, даже Александр приревновал меня к нему, когда от Дурново поступило предложение встретить день его рождения в элитной сауне.

Разумеется, в присутствии членов моей семьи и мужа Ирины, помимо самой Ирины. Чтобы всё было в рамках приличий — никакой обнажёнЮрий Сысков. Битва с ангелом 58 ки! Я настояла на том, чтобы с нами был и Александр.

Он немного удивился моему выбору, но возражать не. Муж отнёсся к этой затее более чем прохладно. Я уже набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы дать ему достойный отпор, как в наш разговор вмешался сын.

Должна заметить, что домоседство Игоря имело и свою положительную сторону: Игорь пустился в подробные разъяснения, не обращая ни малейшего внимания на мой вопрошающий взгляд и воинственный вид.

Поэтому разговор о пользе гигиены пришлось отложить. Перед тем, как улечься спать, я всё-таки вернулась к обсуждению этой щекотливой темы. Вдруг меня там изнасилуют?

знакомства нина дугина 45 лет сызрань

Кстати, ты не нашёл ничего подходящего? Битва с ангелом 59 Этот вопрос я задавала ему едва ли не ежедневно, стимулируя таким образом более активный процесс поиска работы. Мне не нравилось, что он начинает хандрить.

Алистер Кроули. В поисках Великого Зверя 666 (русские субтитры)

Когда мужчина начинает хандрить, падает его самооценка, а когда это происходит, ему трудно претендовать на достойное место в этой жизни. Но узнал о том, что существует такая профессия — лакировщик глобусов. Я бы пошёл, но платят мало. Глобусы нынче не в цене. А знаешь, какой сегодня день? Игорь хмыкнул, но ничего не сказал. Его ничуть не интересовало, звездисто ли небо, и было абсолютно наплевать, каким будет лето — ягодистым, грибастым, грудастым или ещё.

В нём говорила горечь изгнанного из стаи, страх и растерянность отбившегося от стада и гордость одиночки, не признающего ни стай, ни стад… 16 января года Вернулся из первой и, надеюсь, последней в этом году командировки. Чёрт дёрнул Дурново послать меня в глухозимье в самую что ни на есть тмутаракань. Мы договорились с ним, что отвлекать меня от моих редакторских обязанностей он не.

Благородствовал мой шеф недолго: Не то, чтобы окончательно, но она его-таки сгубит. После моего конфуза он обещал больше не ставить эксперименты над творческими работниками и использовать их только по назначению.

Особенно теперь, когда в нашем холдинге воссияла новая звезда менеджмента — О. Уверен, что подавляющее большинство жителей планеты эта дата оставит равнодушными. Летом года Израиль напоминал бурлящий котел. Это было связано с тем, что в августе этого же года, в рамках международной программы по урегулированию конфликта между Израилем и Палестиной, должна была состояться передача израильского сектора Газа палестинцам.

Сама по себе идея передачи израильских земель враждебной стороне в обмен на мир вызвала в стране яростные споры, которые нередко заканчивались стычками с полицией. Дошло до того, что в конце июля года группа раввинов, наиболее фанатичных противников передачи израильских земель палестинцам, собралась ночью на кладбище и совершила обряд проклятия премьер-министра Израиля Ариэля Шарона.

Другими словами, раввины нанесли по Ариэлю Шарону биоинформационный удар. Особенность этого проклятия состоит в том, что его евреи насылают, как правило, только на евреев. Многие скептически относятся к эзотерике как таковой. Не стану никого разубеждать. Как говорили в годы моего пионерского детства: Дело в том, что еще тысячи лет назад люди знали о существовании тонкого мира, о существовании Высших Сил тонкого плана, а также о том, как эти Высшие Силы использовать в борьбе с земными врагами.

Проблема в том, как наносить биоинформационный удар по врагу. Бить по нему точечно, прицельно, когда от такого удара страдает лишь один конкретный человек. Скажем, когда для того, чтобы поразить вашего пусть смертельного врага, вы уничтожаете целый город. То есть множество ни в чем не повинных людей. Один такой случай связан с великим буддийским святым Миларепой. Когда Миларепа был еще ребенком, родственники отняли у его семьи земельные наделы, чем лишили самого Миларепу, его мать и сестру средств к существованию.

Миларепа решил отомстить за. Он пошел в ученики к известному магу и, овладев основами нанесения биоинформационного удара, нанес такой удар по обобравшим его семью родственникам. Однако тут произошло непредвиденное. До конца своей жизни Миларепа не мог простить себе этого поступка. Далее события развивались в следующей последовательности. Затем наступает утро 16 января года… Тут мне бы хотелось сказать несколько слов о своей скромной персоне.

В одно время у меня была довольно яркая публичная жизнь. Меня часто показывали местные и центральные телеканалы.